?

Log in

No account? Create an account
Процесс завершения реставраций сложен. Сводить его всегда к одномоментному акту было бы грубой ошибкой. Славная революция представляет собой его кульминацию, когда переход в новое качество совершается окончательно и по всем пунктам: экономика, культура, форма правления и политический курс, общественное сознание и культура. Все переходит в новый вид. Процесс обретает революционные черты, а может быть и оформлен как политическая революция. Необходимо подчеркнуть, что окончание реставрации — это не вторичная, корректирующая революция. Славные революции не поправляют ошибок исторического процесса, не возвращают его из тупика реакции, якобы означающего одно лишь обратное движение прогресса, некий его откат, и не являются самостоятельными — отдельными революциями. Они продолжают движение, удаляя помехи. Это движение в особой форме продолжала и реставрация, пока не достигла своих пределов.



Рост золотых запасов некоторых новых центров капитализма неслучаен. Он является демонстрацией в адрес США. Суть ее: возможность замены доллара в расчетах на золото, естественно не физическое, но номинальное. Однако для того, чтобы работать в таком режиме (Бреттон-Вудская система без доллара) нужно физическое золото. Так легче будет указывать цену в контрактах в золоте, а рассчитываться по его рыночному курсу в национальных валютах. То есть наращивание золотого запаса — дело очень серьезное.

В России запасы монетарного (пригодного для эмиссии монет) золота в международных резервах выросли на 1,87% (+37,3 тонны). Банк России сообщает: на 1 октября запасы составляли 65,5 миллиона унций (2037,28 тонны). А за январь-август ЦБ закупил 161,75 тонны золота. Итого за 9 месяцев рост запасов составил 199,08 тонны монетарного золота. Стоимость же этого золота выросла в итоге до 77,491 миллиарда долларов. Это не очень много и было бы правильно и далее наращивать долю золота в международных резервах. Пока она возросла с 16,77% с 16,88%. Обстоятельства таков, что и 30% резервов в золоте не будет много. Между тем в прошлую эпоху золота имелось меньше. Итак в 2007 году запасы золота составляли лишь 402 тонны. Рост происходил так: в 2008 году запасы составили 450 тонн, в 2009 году — 519 тонн, в 2010 году — 637,6 тонны, в 2011 году — 789,9 тонны, в 2012 году — 883,2 тонны, в 2013 году — 958 тонн, в 2014 году — 1036 тонн, в 2015 году — 1207 тонн, в 2016 году — 1415,2 тонны, на начало 2017 года — 1614,3 тонны.

Теперь о механизме использования. Конечно, золото — архаика. Об этом много говорили еще в 1970-е годы, когда выяснилось, что отвязанный от золота доллар может быть мировой валютой. Правда, основа для такой позиции была такая: огромный размер внутреннего рынка и международная торговля. В итоге валюта имела товарное обеспечение, а стоимости даже номинальной (до 1971 года номинировавшейся в золоте) не имела ибо овеществленного труда в ней не было и редкого металла тоже. Но кому это было интересно? Должны были вырасти новые центры капитализма и возникнуть конфликт их со старыми центрами, чтобы о золоте вспомнили. И если процесс пойдет дальше, то в международных расчетах может начать доминировать номинально золотая валюта — унция золота или грамм его, чем это не валюта? Сам металл будет в руках центральных банков и по итогам года баланс между странами будет покрываться взаимными обязательствами и лишь в крайнем случае самим металлом. В век криптовалют с их распределенной эмиссией выглядит такая схеме весьма старомодно. Но она может работать и даже заработать, если будет избрана.




Капиталистическая формационная эпоха представляет собой такой отрезок времени, на котором происходит развитие капиталистического способа производства, но существуют и даже развиваются адаптированные к буржуазным отношениям другие уклады. Феодальная эксплуатация оказывается крайне важной для торгового капитализма. В колониях рабский труд применяется вполне в духе античности, с разделением труда и пошаговым контролем. В результате на определенном этапе и для определенных товаров (зерно, лен и изготовленная из него пенька, сахарный тростник) зависимый работник отлично походит. Но там где развивается городское производство и городской рынок ранее всего возникает и потребность в свободном труде для сельского хозяйства и освобождение работника. Класс собственников земли выступает противником такого развития событий, имея политическую власть он также сдерживает развитие капитализма в городе. Так становятся возможными первые буржуазные революции. Суть их не только в удовлетворении запросов буржуазии, но и в развитии форм отношений, организации производства и обмена, необходимых для развития капитализма. Эта логика предполагает и переходные этапы, когда процесс создания новых форм может быть принят за сами новые формы. Это особенно касается "социализма" в трактовке советского марксизма да и вульгарного марксизма позднее.

Великая русская революция не менее реальный факт творимой народными массами истории, чем Великая французская революция. Они заслужили свое «великая» глубиной и широтой перемен, коснувшихся многих стран. Однако русская революция должна была, по мнению коммунистических лидеров, совершить нечто большее. Она должна была закончить историю капитализма. Это как минимум должно было произойти в странах с индустриальной экономикой, что дало бы пример более отсталым областям мира и потянуло их за собой. То не были представления одних лишь русских большевиков. В 1882 году Фридрих Энгельс так описывал Карлу Каутскому ситуацию после пролетарской революции: «У нас будет довольно работы у себя дома. Раз только реорганизована Европа и Северная Америка, это даст такую колоссальную силу и такой пример, что полуцивилизованные страны сами собой потянутся за нами; об этом позаботятся одни уже экономические потребности». Энгельс продолжает: «Одно лишь несомненно: победоносный пролетариат не может никакому чужому народу навязывать никакого осчастливления, не подрывая этим своей собственной победы». В реальности революция в России не только дала пример угнетенным отсталых территорий, но должна была навязывать прогресс. В этом состояла и роль Французской революции, хотя ее никто никогда, кажется, не называл социалистической или пролетарской.

Энгельс не мог знать того как развернется ожидаемый им революционный процесс. Но он был убежден в его неотвратимом приближении, хотя в том же письма Каутскому, когда речь шла о конкретном вопросы, сквозили трезвые ноты: «...Вы спрашиваете меня, что думают английские рабочие о колониальной политике? То же самое, что они думают о политике вообще: то же самое, что думают о ней буржуа. Здесь нет рабочей партии, есть только консервативная и либерально-радикальная, а рабочие преспокойно пользуются вместе с ними колониальной монополией Англии и ее монополией на всемирном рынке». Развив эту мысль, можно было поставить вопрос о том, не является ли рабочий класс национальным и не буржуазный ли он по своим ценностям и ориентирам? Рабочие разных стран имели  общую материальную задачу, стремились превратиться из неимущего класса в имущий. Но это превращение, случившееся во второй половине XX века, лишь усилила их национальное чувство. Энгельс не мог видеть его в максимально развитой на тот момент форме в Англии, стране наиболее развитого на тот момент промышленного капитализма. И все-таки его вера в великую роль рабочего класса была обоснована, но логические построения были не верны. Ведь на его собственном английском примере можно было сделать выводы об имеющем потенциал единстве интересов взятого в целом рабочего класса и крупного капитала форме государства. Это наблюдение как минимум требовалось включить в схему революции. Именно этот фактор обеспечил Великой русской революции долгое одиночество.

Кроме максималистов-фантазеров и прозападных либералов-оппозиционеров, новая российская экономическая реальность создала четыре условных (местами смыкающихся) партии: 1) крупного производственного капитала (меняет подходы после старта "войны санкций" и потрясений 2014-2016 годов - стали протекционистами с опорой на высшую бюрократию, и отчасти под ее нажимом); 2) среднего промышленного капитала (борется за дешевый кредит и заказы, защиту от конкурентов и кое-чего добивается, как, например с комбайнами); 3) региональных бизнес-бюрократов (самые радикальные по социальной риторике, задача - монопольное использование ресурсов своих областей, в борьбе с этой средой Кремль меняет губернаторов); 4) маленького человека — потребителя, работника, самозанятого и мелкого предпринимателя (разрозненная и малосознательная «партия», где есть влияние и либералов, и властей, и названных партий).

Моя позиция всегда состояла в том, чтобы поддерживать все выгодное последней группе. Это касалось вопроса о прописке. Здесь удалось-таки добиться смягчения паспортно-регистрационной системы. Сюда входит и критика предлагаемых постоянно налогов на самозанятых, налога на жилье (имущество физических лиц) и 13% налога с низкой заработной платы. Отстаивание такого протекционизма, который обеспечит людям лучшие условия жизни. Впрочем, индивиды живущие в мире максималистских химер и не желающие понимать реальные процессы, общество и саму суть реставрации, а также реальные возможности и решаемые в эту эпоху задачи (борьба за другое сознание и социальную республику, а главное экономический базис для нее) могут просто не понять что здесь сказано. Это будет нормально, и не удивит ни меня, ни моих товарищей.


О вызревании Третьей волны мирового кризиса более всего говорили  показатели фондового рынка США. В момент президентских выборов они  достигли очередного пика. Создавались предпосылки для более сильного  биржевого падения, чем произошло в 2008 году. Третья волна могла сильнее  ударить по старым центрам капитализма, почти не пострадавшим от  «второго издания» кризиса. В таблице представлены данные на 2016 год. Во  второй половине 2018 года многие индексы поднялись еще выше. Так  S&P 500 в сентябре добрался до уровня в 2927. Даже упав в октября в  район 2700-2800, он был сильно выше уровня 2016 года. Еще круче возрос  NASDAQ. В 2018 году индекс поднимался выше 8100.  Dow DJIA бил новые  рекорды: 26800, такого уровня он достиг 3 октября. За два года пузырь на  фондовом рынке активно надувался, не будучи обоснованным ростом  эффективности американских компаний. Правительственный долг США при этом  возрос с 20 до 21,5 трлн долларов, чем и был оплачен рост федеральных  бюджетных расходов, фактически обеспечив этим номинальное увеличение  ВВП. Потому 11 октября 2018 года падение на бирже вызвало огромную  тревогу и породило ожидание продолжительного и глубокого биржевого  падения.

Три фазы мужской моды

Европейская мужская мода может быть разделена на три этапа:

1) до Великого мужского отказа в начале 19 века, когда имелась свобода красок, а движение происходило от рациональности и обратно к ней;

2) после Великого отказа, когда появилась известная нам "деловая форма" и "мужские цвета" (заметьте, женских цветов нет - все женские, так как женщины ни от чего не отказывались);

3) с приходом в моду пролетариата в 1950-е годы Великий отказ был опрокинут, цветовой аскетизм был растоптан, а с формами костюма принялись весьма смело экспериментировать.

Естественно, все они имели экономическое основание. Так, третий этап начался в результате установления экономической диктатуры рабочего класса — общества потребления.


Было бы ошибкой полагать, будто рабочий класс оказался лишь жертвой  нового либерализма, был обманут, ограблен и лишен перспектив.  Значительная его часть серьезно пострадала уже в конце 1970-х годов и в  начале 1980-х годов. Однако большинство увидело новые возможности в  реконструкции капитализма, произошедшей под влияние большого кризиса.  Дэвид Харви в книге «Краткая история неолиберализма» отмечает, что  пролетариат поддержал неолибералов в странах с развитой индустрией и  рынком, прежде всего в США и Великобритании. Приватизация социальных  квартир сделала арендаторов собственниками. Рабочие места терялись в  индустрии, но создавались в финансовом секторе, управлении, торговле и  сфере услуг. Причем особенно много вакансий дали обслуживающие большой  бизнес новые кампании. Даже если старшие члены семьи пострадали от  кризиса и политики властей, они верили в лучшие возможности для своих  детей. Образование легче поднимало их наверх, работа в офисе давала  возможность хорошо одеваться и демонстрировать это, обеды в кафе и  ресторанах, возможность больше потреблять демонстративно, общение, а не  немое обслуживание оборудования. Огромное значение имели карьерные  возможности. В итоге масса людей, особенно молодого поколения  устремились к новым горизонтам, считая возможным реализовать себя в  бизнесе, добиться высокого положения и достатка. В большой мере то были  иллюзии, но то были иллюзии большого увлеченного потока людей. Их место в  процессе производства заняли иностранные рабочие. Они взяли на себя  грязную работу, тогда как белые коренные жители богатых стран искали  лучших возможностей.

После кризиса 1899-1904(7) годов капитализм находился на подъеме. То был  уже монополистический колониальный капитализм. Владимир Ленин выделил  следующие его черты: высокая концентрация производства и капитала;  слияние банковского капитала с промышленном и формирование финансового  капитала и финансовой олигархии; вывоз капитала приобрел большее  значение, нежели вывоз товаров; завершение раздела территорий  между  крупнейшими капиталистическими державами. Эти выводы были представлены в  книге с говорящим названием «Империализм, как высшая стадия  капитализма». Здесь же содержалась интересная и в целом верная разбивка  событий по кризисам. Ленин писал: «Итак, вот основные итоги истории  монополий: 1) 1860 и 1870 годы — высшая, предельная ступень развития  свободной конкуренции. Монополии лишь едва заметные зародыши. 2) После  кризиса 1873 г. широкая полоса развития картелей, но они ещё исключение.  Они ещё не прочны. Они ещё преходящее явление. 3) Подъём конца XIX века  и кризис 1900–1903 гг.: картели становятся одной из основ всей  хозяйственной жизни. Капитализм превратился в империализм». Оба  указанных кризиса имели грандиозное значение, на что я указываю еже не  первый год, показывая как иные большие кризисы 19-20 веков изменяли  капитализм. Проблема Ленина состояла в ожидании скорого конца, тогда как  менялись лишь его фазы. Какие фазы и как - об этом в моей книге.

Я не уверен, что Валлерстайн развил Броделя, завил — это точно.

Чего  стоит один бред, что «Португальская и Российская империи — империи  периферий капиталистического центра». Как просто так рассуждать, когда  вы перешагиваете через «пустяки», которые Бродель натащил в науку. А  между тем не зная кризиса 1770-х годов и не понимая логики подобных  кризисов, всяческие подробности Броделя остается только выкидывать ибо  они мешают рисовать мир-систему и логику. Между тем, обе империи были и  центром и периферией. Империя Петра Великого относилась к центру Европы  торгового капитализма, причем влияние рыночного центра — Нидерландов и  Англии было не столь сильно ибо инвестиции у русских были свои. Все  меняется в 19 веке. Но вот эта диалектическая гибкость совершенно  излишня для линейно мыслящей американской профессуры. Будь здоров,  девелопментализм! Просыпайся.

Latest Month

December 2018
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by yoksel